Четверг. 05:42. Балтика.

Звонок в дверь. К этому невозможно привыкнуть, тем более за три дня. Света заказывает еду в свободном пуле — получается заметно дешевле, но… Впрочем, не мне ее судить. Будь я на ее месте — делал бы то же самое. И уж тем более не мне на нее жаловаться — она так рьяно настаивала на том, чтобы гостиничному блоку я предпочел ее квартиру, что даже неудобно стало.

С сестрой я не виделся лет восемь как. Вскоре после свадьбы она переехала к мужу на восточное побережье Балтики, да что-то там у них не сложилось. Сама она в блоге на эту тему ничего не писала, мы с родителями в душу старались не лезть — в новостной ленте нет суицидальных статусов и ладно. А тут командировка, и как раз в эти края. До получения ее сообщения я даже не был уверен, читает ли она мой фид, а оно вон как оказалось.

Мальчик или девочка (форменная толстовка с капюшоном и плоско-вытянутый силуэт не позволяют сходу определить) передал сестре темный, матовый контейнер с едой и дежурно поинтересовался наличием претензий к доставке. Света даже отвечать ничего не стала — весь ее махонький организм был занят подавлением прорывающегося зевка: глаза сузились до едва заметных щелочек и прослезились, а плечи пошли вверх и вперед так сильно, что я живо представил себе трансформацию в оборотня.

Понятливый курьер обозначил кивок и уже было развернулся, но, вспомнив о чем-то, все-таки подал оказавшийся женским голос. “Корпа с нового сезона меняет ростер. Новый прайс до 03:00 по столичному времени придет тебе на почту. Я бы пересмотрела рацион…”.

Света несколько раз хлопнула ресницами, поджала губы и легким кивком поблагодарила курьера

Курьер уже скрылся на лестничной клетке, а сестра все так же стояла у порога, держась рукой за ручку так и не закрытой двери. “Светка, ну что там?” — задал я глупый вопрос. Одна комната без каких-либо перегородок в очередной раз делала меня вынужденным, хоть и молчаливым соучастником ежеутреннего акта доставки еды. “Что? А, нет. Ничего. Спи” — чуть потеряно сказала она и ее тапочки зашаркали к креслу.

Стоило мне зарыться с головой в одеяло и почувствовать, как по спине растекается едва заметный электрический холодок расслабления, как звук нажимаемых кнопок механической клавиатуры выдернул меня из только намечающегося небытия. Сестра развернула тубус монитора и что-то строчила на своем монстре.

“Свет, а галоша-то наша чего? Не подошла?” — спросил я, окончательно проснувшись и разуверившись в возможности повторного засыпания. “Подошла, Миш, все хорошо” — “А чего тогда по старой тарабанишь?” — “Да как-то…” — “Хм…” В процессе диалога я уже нашаривал руками тапки. У Светы в квартире без тапок было нельзя — максимизация апм’а требовала низкой температуры. Вообще, по всем статам Светке в прошники идти не следовало (вектор визуализации был, да и остался, пожалуй, самым выдающимся), но втемяшила себе в голову девчонка, и вот — холодно, пусто, механическая клава и сколиоз.

Кофе-машина, заботливо обложенная бумажными полотенцами, стояла на крайнем правом крыле полукруглого стола, специально чтобы не попадать в кадр, В отличии от сестры я шаркать привычки не имел, поэтому и к ее столу подошел незамеченным. Хотя в ушах, что та уже нацепила, снику ей прописать я мог хоть с платформы антиграва, незаметить включаемую кофе-машину ей помогла исключительно годами вырабатываемая концентрация. На позапрошлогоднем чемпионате она вылила банку колы себе на клаву и даже не заметила. Ни сестра, ни клава. Отпечаток профессии, что тут скажешь.

Ее экран попал в мое поле зрения случайно. Я сисдиза получил совсем недавно, и никак еще не привыкну к тому, что мой гасс по умолчанию игнорируют настройки приватности большей части гражданских устройств. Нацепив его на автомате (у меня так же отец с очками для зрения делает — из постели не вылезает, пока на ощупь не отыщет и не наденет), я заметил, что Светка на одной половине экрана открыла ту самую корпоративную новость об изменениях ростера, а на другой — и тут я сильно удивился — читает выписку по пулам еды.

В первый же день моего приезда, а было это в районе нулей, сестра заранее предупредила меня, что поспать нормально не получится. Биометрика, диеты, специальная еда, все дела. Спросила, что я буду есть и добавила в заказ. А теперь я смотрел и видел, что разница в ее и моем заказе просто эпичная. Уловив мое пристальное внимание, гасс установил дистанционный доступ к экрану Светы, вывел картинку на 9 часов и приготовился к поисковым запросам.

Естественно, я не стал сканировать финансовую историю собственной сестры. Легкая расфокусировка зрения, и вот уже вся информация не отображается. Пена, шипение, горячий кофе сразу в две кружки — Светкину с раритетной няшной блондинкой в голубой спецодежде из глубокой молодости моих родителей и выделенную мне с цифровым зодиаком. Эту кружку сестра забрала с собой, когда съезжала от родителей, а до этого из нее любила пить мама. Хрупкая, с золотой каемкой, эта кружка сканировала открытый профиль держащего ее человека и выводила простенький символ его знака по гороскопу. Кружка привычно засветилась гривастым котэ, стоило мне ее взять.

Света обратила внимание на свою кружку только после того, как я потеребил ее за плечо, сгребла ее в противоположную от мыши сторону, так и не посмотрев в мою сторону. Я же вернулся на выделенный мне надувной матрас и задумался. Родители считают, что у Светы все хорошо. Я тоже. Считал. До последнего времени. Она — прошник. С шестьюстами тысячами фолловеров. Стабильно выходящая в топ-30 на арене и в топ-8 в соске. Чистая статистика (гасс послушно вывел данные рекрутинговых контор) показывает, что на балтичке она должна бы зарабатывать скромно скажем прилично. А тут (взгляд мой поднялся на потолок) …

Закрытые плотные ширмы не пропустили бы свет, даже если бы был кол. Белая глянцевая панель со светодиодами во весь потолок была выключена. С этим все понятно — яркий и несвоевременный блик света может стоить места в топе. Но прямо сейчас глянец потолка не хуже зеркала отражал многослойное изображение сестринского сенсорника, гасс фильтровал нативную приватность и я вынужденно лицезрел выписку по Светкиному счету.

Еда не по подписке, а разово… Есть ведь каждый день приходится, тут странно профит ловить… Моя часть каждый раз ей стоит столько же, сколько она на свою еду тратит за две недели… Зажрался я, что ли? Ладно, молоко — не такая уж и роскошь, да и биометрика… Стоп. Не отвлекаться. Так, а что было в прошлом месяце? Ого… Четыре дня она вообще не заказывала еду, в ленте нет никаких новостей о выездах, а вот и региональный, на котором она в это время играла… Вот видео, эта же квартира, это же кресло, эта же клава. 4 дня без еды…

“Свет! Светка!” — не слышит… Ну ладно. Запросим состояние пользовательского счета… История финансовых операций… Продажа… Что сеструха продавать-то может? Посмотрим… Голограммная клавиатура. Продана с аукциона. Позавчера. Мдамс. Продешевила сестра. Могла бы в полтора раза дороже продать. Или реквест родителям кинуть — помогли бы обязательно…А деньги эти она потратила на… Ага. Моя еда. Не айс. Куда же она тратит-то свои деньги? Покупок почти нет. Разовые платежи за еду и коммуналку, вот такси, чтобы меня встретить, вот гражданский пакет… Стоп. 92% дохода она тратит на гражданский пакет? Что за ересь?!

Сестра давно уже вышла из финансового профиля и переключалась на соску. Гортанный, отрывистый говор ее напарника мой гасс определил как китайский, а всплывшие после сосредоточения на речи сабы доходчиво объяснили, что они сейчас тестят какую-то новую винтовку. Причем азиат-наводчик играет с синопса, а моя сестра-староверка (азиат называет ее именно так) по старинке выдает максимальный апм с мышкой и клавой. Спектейтеры активно обсуждают плюсы и минусы подходов, просят показать уникальный авторский скин с разных сторон, в игровой чат команда противников что-то активно спамит то ли на итальянском, то ли на испанском.

Да, скин у Светки действительно знатный. Вот где она  позволяет раскрываться своему творческому потенциалу. Тонкая сеть анимированных татуировок не просто статичными текстурами висит поверх базовой модели, но адаптивно реагирует на действия игрока, его союзников, обстановку, входящие эффекты. Даже страшно представить, сколько за такой без раздумий выложат на аукционе, но скин на то и уникальный, что существует в единственном экземпляре.

Так, вот и гражданский профиль сестры подгрузился. За что же она платит? Куча мелочевки процента на три на голосования по вопросу внеочередной замены лифты, расширения на 1 полосу велосипедной дорожки и отмены решения о переносе мемориала восстания… Вот оно. 18% она потратила на инициацию рассмотрения вопроса о создании бесплатной библиотеки. И все остальное она… Вложила в положительные голоса по этому вопросу! На кой черт?! Что это за библиотека вообще?

Смотрим… Какой-то частный фонд… ICC… После смерти владельца за неимением наследников передан правительству… Материалы восстановлены за счет инвесторов, прибыль от платного доступа распределяется между балтичкой, каким-то Серебряковым (что за странный ник?) и … Последний реципиент прибыли оказался закрыт даже для меня.

В библиотеке обширная коллекция инди-публицистики с первой четверти века, частная переписка нескольких исторических личностей и аналитика. За что здесь платить такие деньги? Если бы у Светки был минимальный гражданский пакет, а так… Что там у нее? Общественное образование, медицина, правопорядок, дороги, коммуникации, перспективные разработки, развитие биометрии и рейтинговой системы… Святой козинак! Да здесь даже беспризорная живность! Листаем назад, еще, выше — вот! У Светки гражданский рейтинг — 7103! Да даже у меня… Ладно, я — не очень хороший пример, вот у родителей — у мамы едва дотягивает до тысячи, и это с двумя юбилейными аччивками за развитие приоритетной отрасли, у папы — почти полторы, после 10 лет руководства больницей!

Спокойно. Зачем ей это нужно — ее дело. Может и здесь статдрочерством занимается… Но с таким гражданским рейтингом каждая заработанная ей монетка легко конвертируется в полторы-две сотни голосов. А монеток она зарабатывает много. И щедро сливает их на эту библиотеку. А раз вопрос после первого же такого спам-воутинга не разрешен… Да, гражданская инициатива так и не разрешена, более того, голосов против набрано даже больше… Воу!

Мой мысленный процесс резко прервался присланным моей сестре на аппрув контентом. Теми самыми аппрувами, которые расходятся какому-то скейлящемуся от твоего гражданского рейтингам количеству рандомных граждан. Если простое большинство граждан этот контент зааппрувят, он появится в публичных топах. Ладно, это к делу отношения не имеет…

В этот самый момент свернувшая игру сестра одной рукой потянулась к кружке с кофе, а другой — открыла контент. Я же, осознав содержимое, чуть не уронил свою кружку: этим контентом была фотография моей сестры. Еще до отъезда — нет тату на ключице. Сестра на фото… не слишком одета, скажем мягко. И это очевидно не фотосессия: лицо Светы заплаканно, на коже в районе живота и ребер несколько красных пятен, которые, как пить дать, через несколько часов после съемки превратятся в синяки.

Я свою кружку удержал, сестра — уронила. Горячий кофе полился на голые, чуть скрытые футболкой ноги, но вскочила с кресла Света лишь спустя несколько мгновений. Вскочила, сделал несколько шагов за спину, после этого резко, одной головой обернулась ко мне. Мне хватило ума войти в режим кирпича, изогнуть бровь и сказать: “М?” — “Нет, нет. Ничего. Что-то я…” — растерянно забормотала как-то сразу сникшая Света, растеряно посмотрела на экран, где во всю требовали продолжения спектейтеры и тиммейты. совершенно по-детски ойкнула, бросилась было к столу, но наступила на осколок.

Все равно допрыгав на одной ноге до стола, Света с четвертой попытки таки сообщила в ленту о неожиданной травме и уже с во всю катящимися из глаз слезами попрыгала в стоящую в углу душевую кабинку. Чуть растерянно, словно в тумане, я руками собрал осколки разбившейся чашки и отправился к мусорному пакету. Переполненный пластиковой упаковкой от еды и бумажными салфетками, он не выглядел надежным вместилище для кусков битого стекла, а где взять новый — было непонятно. Высыпав осколки на подоконник, я машинально отклонил предложение разместить в своей ленте новополученный бейдж “Аккуратность — 61%”. Решение пришло быстро — бульон из моего рациона выпить можно за несколько глотков, а в освободившийся контейнер и можно кинуть осколки.

Завернувшись полотенце с радужными котятами, я вышел не лестничную клетку, уложил мусор в ячейку и отправил в сортировочную. Уже возвращаясь в квартиру, я чуть не столкнулся с парнем лет тринадцати. Тот, видно, с трудом высвободившись из заботливых родительских рук, таки проскользнул в не полностью открытую дверь, после чего налетел на меня. Разочарованно посмотрев на помявшуюся о мои ребра сигарету, он цыкнул, посмотрел на меня и вопросительно поднял брови. “Я в 903” — пояснил я. Он же, мазнув глазами (видно, проверил ленту сестры на предмет поста о гостях), буркнул ничего не значащее “Ясно” и вышел к лифту.

Я машинально отметил, что сенсор лифта откликнулся вызовом мгновенно, значит парень (или его родители — тут по-разному бывает) платил абонентку либо за весь коммунальный пакет, либо, как минимум, за вентиляцию и лифт. Нормальный человек. Не то, что моя сестра.

Вернувшись в квартиру, я в первую очередь обратил внимание на звучащую явно громче нормального музыку и запотевшие изнутри стенки душевой кабинки. Собравшись уже уменьшить громкость, я вовремя остановился. Скорее всего, сестра хочет хоть таким образом уединиться — не нужно ей мешать. Огляделся, взял бумажные полотенца, собрал остатки кофе с пола и стола и задумался. Контент на аппрув отправляется либо абсолютно случайным людям, либо людям, подпадающим под какие-то общие критерии выборки, вроде возраста, пола, вероисповедания или любимой группы. То, что фотография моей сестры (о причинах ее возникновения и сопутствующей истории подумаем позже) попала именно к ней, либо является совпадением, либо — дырой в системе. Первый вариант очень просто проверить — доступ к контенту, запрос по совпадениям, фильтрация на соц. активность… Угу. Уже на втором этапе — тупик. Нет в дайджестах такого контента. Конечно же, остается вариант, что изображение голой симпатичной девочке в явно стрессовом состоянии не вызвало эмоционального отклика ни у одного респондента, но, как по мне, это уже из области фантастики.

Еще раз проверив реквест аппрува, я убедился в том, что это — не стилизация стандартного медиа-сообщения. Быстро активировав отдельный канал связи, я связался со своим куратором. “Дед, я натолкнулся на дырку” — “Конкретнее” — “Адресный реквест аппрува” — “Насколько адресный?” — “Стопроцентно”. — “Пруф?” — и тут я замялся. По хорошему, мне стоило отправить Деду и сам контент, и все трейсы реквеста, но — это же фотка моей сестры! С одной стороны, ей определенно будет неприятно знать, что я в курсе ее личной жизни. С другой стороны за неавторизированное игнорирование гражданской приватности я точно отодвину следующую премию на серьезный срок. С третьей — сестра не знает, чем именно я занимаюсь, и такое положение вещей меня более чем устраивает.

Более того, я у сестры я должен был просто погостить. Не три дня, не два и даже не день. Просто навестить, передать подарок и уехать в гостиницу. По регламенту должен был. Приехать, дать сигнал, встретиться с Лялей, после чего тот должен был отвезти меня в область эксперимента и познакомить с заказчиком. Ляля на мой сигнал никак не ответил, я же не стал пользоваться служебным положением. Кстати, это же хороший повод, чтобы вернуть сестре ее уединение. “Отсутствует” — сообщил я и закрыл диалог.

“Светка!” — я постучал в стенку кабинки. Маленькая ладошка прочертила запотевший пластик, одновременно с этим выключилась вода, а спустя пару секунд дверь кабинки отъехала в сторону. Нос уловил едва заметный запах био-геля. Мокрая, взъерошенная, сестра показалась мне такой смешной в этот момент, что я даже прыснул. Ее брови сразу же непонимающие поднялись. “Чего ржешь?” — “Нет, ни чего…” — начал было я, но осекся, заметив не скрытую полотенцем правую грудь.  “Мне это…”, я чувствовал, как начинаю возбуждаться, и, чтобы выиграть какое-то время, закашлялся. “Пора…” Лицо ее мгновенно переменилось. “Как? Уже? А как же…” — и передо мной снова оказалась не голая красивая женщина, а обладающая ну просто уморительным выражением растерянного лица сестренка. Уже спокойнее и мягче и продолжил: “Служба, Свет. Пусти умыться, а?” — “Да, конечно… “

Завернутая в полотенце, в одном тапочке, щедро брызгая каплями воды с мокрых волос, Светка во всю суетилась. То бросится к небольшому стеллажу с каким-то хламом, то метнется к с трудом проглядывающем сквозь груду одежды креслу у своей кровати, то начнет переворачивать все на рабочем столе… “Миш! Вот же!” — победно зажав в кулачке какой-то прямоугольничек, Света подперла бок и вздернула подбородок. “Что там у тебя?” — “А ты как думаешь?” — “Да откуда ж я знаю?” — “Подарок. Родителям отвезешь — пусть порадуются” — “Без проблем”

Пока зубная щетка делала свою работу, я разглядывал этот подарок. Небольшая пластиковая карточка с напечатанным на ней старым снимком. Молодая пара в зеленых шапках, отдаленно напоминающих мультяшные грибы. Радостные. Кричат что-то будто бы победное. На обратной стороне — какой-то синий круглый логотип с буквами. Не принт, не выжег — что-то мне незнакомое. Гасс никаких совпадений ни контента, ни бренда не находит. Черт знает, что такое.

“Сестренка, что это за фотка?” — “Старые родительские друзья” — “Какие друзья?” — сказал я раньше, чем успел подумать, и сестра тут же взвилась — “Оглох что-ли? Сказала же — старые”. Действительно, чего я лезу не в свое дело… “Да ладно тебе, интересно же…” — Света, все еще недовольно хмуря брови, все-таки решила объяснить. Хоть меня это и не касалось, но мы оба с самого детства к родительской молодости относились с серьезным интересном. Те мало что рассказывали, но по обрывкам складывалось ощущение, что четным дням они спасали мир от древнего ужаса, а по нечетным грабили богатых и выкладывали награбленное в публичный доступ.

“Ну, помнишь, мама рассказывала, как они с отцом познакомились?” — Наши родители никогда не отличались повышенной сентиментальностью, но иногда мама таки ударялась в воспоминания, неизбежно сетуя на повинные в том бури на солнце. “Да, на какой-то тусовке вроде бы…” — Я вроде бы даже начал что-то припоминать, нахлынула было приятная ностальгия по детству, но открывший поисковой запрос по сорокалетней давности пересечениям в публичных лентах моих родителей гасс живо привел меня в чувство. “Вот, вот именно на этой. А эти двое — та самая пара, чью свадьбу на этой тусовке и отмечали”

Странно. Ни отец, ни мама никогда не жаловали людей… То есть, у них были друзья, знакомые и коллеги, некоторые — даже в оффлайне, но родители всегда стремились быть обособленными, игнорировали тусовки. Светка даже как-то пошутила, что они и нашли друг-друга то благодаря этому сибаритству. “Имена-то хоть есть у этих двух?” Какая-то мысль засела у меня в голове и этот бестактный вопрос я задал скорее на автомате. “А я почем знаю?” Света так удивилась вопросу, что даже остановила свою суету. “А взяла фотку где?” Протокольные программы, что я намертво вбивал себе в голову всего два сезона назад — вот кто говорил сейчас мои ртом. “Нашла. Чего-то пристал?” Сестра даже испугалась такому допросу. Любой бы напрягся. “Ничего. Не хочешь — не говори. ” Я почти поймал эту мысль за хвост. Вот еще пару мгновений — и она станет осознанной… Светка раздраженно отвернулась и я понял, что разговор окончен. Сказал лишь: “Ладно, бывай”, влез в шлепки и вышел, сжимая рубашку в руке.

Вышел к лифту, прикрыл дверь и активировал вызов лифта. Гасс вывел на кол предупреждение о разовом списании кредитов, я кивком выразил согласие, а сам принялся влезать в рубашку. Сначала попытался влезть в застегнутую, потом таки принялся по одной расстегивать верхние пуговицы. Кто вообще придумал эту чудовищную одежду? За такую ведь только неадекват предложит больше пары кредов, да и то, только в том случае, если дилер будет смотреть тебе прямо в глаза и передавать эту рубашку из рук в руки… Вот оно! Почему сестра не отправила эту фотку родителям? Не передала сама, если уж очень хотелось сделать приятно? То есть, конечно же, ее подарок — ее дело, но… Как там написано на азовском мемориале? Любое решение имеет причины, обуславливающие его возникновение?

Мягкий звуковой сигнал, сообщающий о прибытии лифта, вернул меня в реальность. Дверь лифта отъехала в сторону уже пару секунд как, и мое промедление система сочла временным нарушением визуального восприятия… А вот и он, биометрический запрос… Уже в лифте отклонив запрос, я выбрал конечным пунктом назначения стоянку под центральным парком. Эта задумчивость… Она чуть было не стоила мне карьеры. Когда мозг словно переходит в режим энергосбережения, а сэкономленная энергия тратится на включение узкоспециализированного дешифратора…

Федун называл ее окукливанием, кстати. А меня — куклой. Так и говорил: “Ты, кукла, зря на сисдиза пошел. Тебе что статблок рекомендует? Правильно, заниматься научно-исследовательской работой по проблематике детской порнографии. А ты…” Хороший был дядька. Добрый. Переживал за нас со Светкой. По-своему конечно, но мы были ему не безразличны. Когда родителей на консервацию положили (какая-то там болячка, нужно было подождать лекарства), он большую часть своего гражданского рейтинга потратил на то, что бы нас к нему перевели. Четыре года с ним жили, пока родителей не вылечили.

Спустя 15 минут ход лифтовой кабины заметно замедлился, а при приближении к поверхности и вовсе остановился на мгновение. Пока горизонтальный шлюз плавно отъезжал в сторону, я торопливо переминался с ноги на ногу. Заметив, резко себя оборвал. Вот ведь прихоти организма. Даже ведь и вспомнить не могу, откуда это у меня. И ни самоконтроль с этим справится не помог, ни программная коррекция, ни даже психоблокаторы. Сколько раз уже из-за этого в позорные недоразумения попадал, а все туда же…

Одновременно со звуком отъезжающей двери гасс вывел на кол и тут же перевел на 7 сообщение об подведении итогов очередного гражданского сезона. В топы я смотреть побоялся, а вот собственной статистикой не побрезговал. Глядя на уверенный график роста в очередной раз порадовался карьерному росту, а легкий ностальгический осадок от встречи с сестрой заставил вывести сравнение сезонного гражданского рейтинга пятилетний давности и текущего. Мдамс… Тридцатикратная разница. Вот этот вот резкий провал на графике — тот самый случай, когда я в реале человека ударил.

Какой-то пылкий поклонник Светки доставал ее в течении нескольких сезонов кряду, и не останавливали его следовавшие за реквестами сестры понижения гражданского рейтинга. Не остановило даже программная минутная задержка на гасс-запросы. Парень докатился до того, что приехал к квартире Федуна (мы тогда со Светкой там жили) и попытался всучить цветы. Федун тогда оглянулся через плечо и в комнату бросил: “Светлана, тут к тебе кавалер пожаловал. Соизволишь ли принять?” Светки в квартире не оказалось — в криокамере обновляли ПО на дистанционном видеонаблюдении, и два дня мы с ней по очереди ездили навещать родителей — и Федун, знавший (уж не знаю откуда, сестра никогда никому ни на что не жаловалась), вывел через аудио-систему квартиры синтезированный Светкин же голос “Ни в жизнь!” и демонстративно хлопнул дверь перед самым носом у гостя.

Небольшое время спустя я выходил вынести мусор. На лестничной клетке этот самым человек что-то выцарапывал на стене. Этим чем-то при ближайшем рассмотрении оказалось ругательство в адрес моей сестры и ее же имя. Через тире. Старательно так в бетоне выкорябано. Окликнул я этого парня, тот оглянулся и как припустит к лестничному пролету. Ну я на инстинкте каком-то и двинул за ним, а гасс вывел предупреждение о потенциальной опасности уменьшения гражданского рейтинга. Спустя пролет нагнал, схватил за ворот да дернул. Гасс сообщил о временном понижении. Парень попытался вырваться, ну я и дернул его в сторону. Хорошо он приложился: сломанный нос, временная потеря сознания, сотрясение мозга. А мой гражданский рейтинг получил отрицательный модификатор аж на 8 сезонов.

Самым забавным было после всего этого вместе с ничего не сказавшим Федуном, с которого, как с попечителя, списалось в три раза больше гражданского рейтинга, затирать с бетона эти царапины. Как медики уехали, он взял какую-то щетку с металлической щетиной, табуреточку и, как был, в трусах и майке, принялся зачищать художества. У меня даже язык не повернулся спросить, зачем это делает — всегда же можно вызвать коммунальщиков. Я пошарил в его рабочем уголке, нашел такую же щетку и присоединился к нему. К возвращению сестры ничего на стене разобрать было уже нельзя.

А теперь — другое дело. У меня, как и сисдиза, есть пассивные бонусы. Как бы низко не опустился мой рейтинг, я, к примеру, не потеряю право на абсолютно свободное перемещение в реале. Как Федун пошутил: “В какой бы дом не вошел я…”. Или право свободно инициировать общественное обсуждение по любому вопросу функционирования системы. А вот голосовать по подобным вопросам я смогу только спустя 40 сезонов после официального выхода из сисдизов.

Что ж, по результатам этого сезона я ничего не приобрел (если не считать официального зачисления во внерегионалку) и ничего не потерял (если не считать зря потраченный на поддержку инициации детской космической программы гражданский рейтинг и отмену гражданской скидки на топливо для личных транспортных средств). Во втором случая я и вовсе лукавлю. Странной назвать это потерей, ведь у меня просто напросто нет “личного транспортного средства”.

Выйдя из лифта на матовые на глаз и шершавые на ощупь панели остановки, я, против обыкновения, не обратил никакого внимания на контраст между привычными мне корпоративными территориями и этой ничейной землей. Вроде бы какая разница? Что здесь, что там стоянки выполняют одну и ту же функцию и испытывают сравнимые нагрузки, но здесь, к примеру, нет уровней сложности парковки с пусть и минорными, но бонусами к гражданскому рейтингу за пользование максимально удаленными парковочными местами. Эскалатор, на котором я поднимался в парковую зону, вызывал точно такое же ощущение. Нет никакой дополнительной мотивации пройтись своими ногами по стоящей рядом лестнице.

Наверху день был в своей мертвой точке. Даже на ничейной территории людей было приятно мало. Настолько мало, что оглядевшись, я никого не увидел. Гасс сразу же вывел на карту района с метками людей — на первый взгляд меньше сотни (и всего четыре рекомендации к знакомству). Сестра бы своим натренированным глазом смогла бы спустя долю секунды назвать точное число меток, но у меня такой выучки не было. В моей работе требуются совсем другие навыки.

Посмотрев на облупившуюся краску скамейки, я сел на бордюрный камень, инициировал диалог с Лялей и в ожидании ответа в очередной раз окуклился. Что-то было неправильно. На интуитивном уровне неправильно. Я прямо чувствовал подвох. Подобный тому, что случился 3 сезона назад на аппруве моего вступления в должность. На время проверки претендентам замораживают гражданский и кредитный рейтинг — все совершаемые действия по факту бесплатны. Если кандидат успешно прошел аппрув, менторская комиссия рассматривает гражданскую и кредитную историю претендента и оценивает сообразность его действий.

Загвоздка оказалась в том, что история замораживается вся, а рассматривается — только за период. Потому что по-умолчанию претенденты добиваются аппрува на замкнутой, изолированной территории, в закапсулированном, локально сгенерированном отрезке сети. В нашем случае — на территории заброшенного столичного автомобильного завода. Каждый претендент получает случайно выбранный из списка заранее подготовленных реквест и должен его проверить и принять все предписанные регламентом меры.

Претенденты бывают самими разными. Молодые, старые, крепкие, хилые, сильные, слабые, быстрые, неуклюжие — они бывают любыми. Любой человек в любой момент может подать реквест апрува в должности (разумеется, это стоит немаленького количества гражданского рейтинга — мне вот пришлось аж два сезона заниматься такой общественно-полезной чушью, что даже вспоминать не хочется). Абсолютно любой человек. А в нашей группе был такой: с маленькими, красноватыми глазками (от очевидного даже не профессионалу приема веществ), странной пластикой тела (постоянно чуть присогнутые ноги и подчеркнуто вынесенный вперед центр тяжести) и мимикой, которую я иначе как в постановочном медиа-контенте не встречал, причем в таком контенте, за потребление которого обычно выносится предупреждение.

Мне выпала простая задача — проверить уязвимость доисторических терминалов завода. Спустя три часа я, полностью уверенный в том, что эта уязвимость отсутствует, направился уже было к выходу, как у меня за спиной раздался гул сервомоторов. На полсекунды буквально, и сразу замолчал. Так же вспыхнули чудом сохранившиеся лампы. Моя задача была выполнена, отведенное время было исчерпано только на четверть, поэтому я позволил своему любопытству возобладать.

Вторая глава — здесь.