Пятница, 20 декабря, 14:00

Я еду в метро, удивляясь необычной для этого времени загруженности, и пишу эту заметку.


Бессонная ночь. С двух до четырех валялся с закрытыми глазами, не мог уснуть. На помощь пришел Скайрим — я ведь раньше не играл в него с чувством, с толком, с расстановкой — и в пять утра я наконец-таки задремал. «А почему так?», — спросите вы. А потому что я чертовски волнуюсь. И поводов для волнения аж два. Сегодня мне предстоит собеседование на позицию продюсера в Glu Mobile. И собеседовать меня будет чертовски красивая женщина. Но — обо всем по порядку.



Все последние три недели я ищу работу. Потому что мне стыдно быть безработным, прямо до физического дискомфорта. Что поделать, такое воспитание. Несколько дней назад, отправив резюме в создателям Cut the Rope, я получил крышесносный (в наилучшем из возможных смыслов этого слова) разговор по скайпу с хедхантером, мое резюме получившим. 


Более сюрреалистичные разговоры у меня были лишь в бытность работы гос. служащим, но тогда это носило исключительно негативный характер и было вызвано двумя вещами: моей неопытностью и последствиями лоботомии у собеседника. Сейчас же я почувствовал себя Алисой, только что приземлившейся по ту сторону кроличьей норы. 


По результатам разговора мы договорились встретиться и пообщаться за вакансию продюсера в Glu и что я к этому времени хоть немного вспомню разговорный английский — общение предполагалось исключительно на английской мове.


Запланированное на четверг подтягивание разговорного не состоялось. Коварные mimimi games прислали мне интересное тестовое задание на позицию гейм-дизайнера (при том, что такой вакансии в них не было, и я отправлял резюме на позицию продюсера), которое я сначала делал, потом выкладывал в блог, потом обсуждал с внезапно заинтересованными коллегами. Как-то совершенно внезапно оказалось, что на часах — 10 вечера, что я — голодный и усталый, что у меня — сильно продвинулось написание концепта новой игры про путешествия во времени, и что сильнее всего устал я от того, что в моей черепушке бились нелогичное желание приехать на встречу с букетом цветов и осознанное, взрослое понимание неправильности такого действа. 


Я вообще преклоняюсь перед женщинами (они — объективно лучшее, что есть в нашей жизни, и при биологической потребности верить во что-то сверх-человеческое мне странно видеть, что находятся те, кто выбирает объектом веры не женщину) и красивыми людьми (ты можешь быть разным, как человек, как друг, как родственник или профессионал, но если сам по себе ты являешься источником эстетического удовольствия — ты немножко больше, чем человек). А красивые женщины так и вовсе вызывают во мне благоговение — я не могу с ними ссориться или спорить, а в случае любого конфликта сразу же чувствую себя виноватым.


Вообще, удивительно. Мне кажется, что я начинаю понимать, зачем люди пьют. Когда сознание чисто, оно просит работы. Все больше и больше. До рези в глазах, до боли в висках и на этом не останавливается. Ты не можешь сказать себе: «Все!» и заняться чем-нибудь другим — твой разум все равно будет требовать нагрузки. Как тренированное тело, пропустившее биологически привычную уже тренировку, заставляет чуть ли не каждым шагом тянуться.


Мы придумали как его обмануть — мы сделали много тайм-киллеров. Но со временем к ним вырабатывается иммунитет. Я уже не могу смотреть аниме, почти не могу смотреть сериалы или читать мангу, а легкая литература переваривается так быстро, что воспринимается исключительно как аперитив. И вроде бы все ясно, хочешь думать — думай. Хочешь больше — думай больше. Но не получается, как не получается бить со всей силы уже зажившей, но совсем недавно болезненно травмированной рукой. Призрак боли зачастую бывает сильнее боли. И каждый раз, когда это напряжение хоть отдаленно похоже на начало мигрени, мне приходиться заставлять себя, тварь дрожащую, продолжать думать. Пить таблетку с обезболивающим — потому что если мигрень начнется, пить таблетки будет уже поздно — и думать. Или не думать. Потому что зачастую проще оказаться тварью дрожащей.


Подумалось тут: почему лайнс, тетрис и арканойд с гэлэкси стали великими играми? Потому что у этих игр нет задачи гарантировано довести игрока до победы или одного из ее этапов. Эти игры дают игроку фреймфорк, в котором он сам разрабатывает механизм победы — изучает правила, ищет и использует дыры… Играя в эти игры и побеждая у них можно было гордиться. А так как общество этой гордости не понимало, можно было вполне обоснованно называть себя изгоем, бунтарем, отщепенцем, не таким как все… Именно из этих ребят и появились те, кто сделал фэллаут, диабло, стракрафт, гта и морровинд. И кто появится из нас? 


Увидел в метро стоящего парнишку. Лет двадцать, высокий, стройный, светлые волосы коротко острижены. Подумалось, что каким-то таким должен быть лейтенантик в Алеше. Или сам Алеша. А потом парень поднял руку, чтобы схватиться за поручень — и по всему запястью выглядывают из рукава набитые руны СС. 


Пятница, 20 декабря, 15:28

Я сижу в мягком кожаном кресле с глубокой спинкой и думаю прежде всего о том, что в таком положении мой, мягко скажем, не маленький живот особенно заметен. Это странно, да? То есть, я знаю, что у меня большой живот. Люди, которые смотрят на меня, видят этот живот. С точки зрения логики мне это все вроде как должно быть фиолетово, ведь только от меня, от того что и как я буду говорить, как вообще я буду держаться, зависит на что обратят внимание — на меня или на мой живот. А вот поди же ты — думаю о животе. Ну да ладно. Лучше уж о животе — перед ним я хотя бы не преклоняюсь.


Пятница, 20 декабря, 15:34

Чертовски красивая женщина оказалась еще и чертовски занятой. Уже на 4 минуты опаздывает. А я не люблю ждать. Меня раздражают опаздывающие люди — в этом я вижу проявление неуважения. А неуважение — это то, что меня злит. А злость — это то, что заставляет забыть о всяческих преклонениях. 


Пятница, 20 декабря, 16:35


Вот все и закончилось. 50 минут беспредметного (на мой взгляд) разговора, целью которого, как оказалось, было посмотреть на меня, закончились. Агентство SPICE Recruitments осталось на Трубной, а я спустился в метро. 


Как все прошло? Не могу сказать однозначно. То есть, по моим ощущениям, которым я уже привык доверять, все прошло плохо — ни как PM, ни как продюсер я свою наишикарнейшую собеседницу не впечатлил. С другой стороны — и ей, и мне выгодно продать меня как можно дороже, поэтому не позднее среды 26 декабря я узнаю, будет ли интересно Glu пообщаться со мной более предметно, да и вообще — она будет рада предлагать мне интересные вакансии…


Показательно, что при упоминании вакансии гейм-дизайнер она чуть-чуть наморщила носик и приподняла брови, всем видом показывая, что никакая это не вакансия ) Вот так вот, коллеги гейм-дизайнеры. Если нашу братию не ценят даже рекрутеры, пора бы уже задуматься, да?


Но интересно не это. У нее было очень интересное лицо. Как будто-бы ненастоящее и очень красивое. Помада очень яркая и наложена так, чтобы уголки губ были почти незаметны. Когда она улыбалась, когда она говорила, когда она вроде бы заинтересованно молчала — они оставались опущенными. 


Сначала я подумал, что разочаровал ее с первого же взгляда (спасибо мнительности), но потом в голову пришло множество и иных вариантов, самым неприятный из которых был «ей просто осточертела эта работа». Плохо, когда настолько красивые создания занимаются не тем, что им нравится. То есть, это плохо не только для красивых людей, но их мне почему-то особенно жалко в такой ситуации.



Особенно запомнились мне ее уставшие, с приопущенными уголками глаза. Она смотрела на меня и прямо, и чуть слева, и чуть справа, словно пытаясь что-то разглядеть под разными углами, и даже попыталась посмотреть сверху вниз. Для этого она весьма грациозно выпрямилась (подбородка остался на месте, вверх она тянулась исключительно затылком) и чуть откинулась назад. Если ее лепить, то именно такой.


И вся она, хоть и вполне стройная, а производила впечатление какой-то мягкости, округлости. Мне почему-то показалось, что она должна пахнуть персиками, хотя единственное, что ощущал мой нос, был запах горячего кофе, мной же и принесенного и стоявшего тут же, на столике.
 
Лишь один раз за все время разговора уголки ее губ приподнялись. Не улыбчиво, не вверх. Они приняли горизонтальное положение. Это произошло сразу после того, как я обвинил эту девушку в неискренности: на прямой вопрос о результатах разговора она сказала, что все хорошо, я же заметил, что судя по ее поведению это совсем не так. 


Прекрасная собеседница в самом конце беседы наградила меня одним единственным советом: не читать HR’ов. Я как-то постеснялся ей объяснять, что внимание и пристальный взгляд мои были вызваны исключительно тем, что я ей любовался.
 



Пятница, 20 декабря, 17:58


Поевши в Япоше, что недавно появился на месте Дай Суши в Принц-плазе на ст.м. Теплый Стан (рекомендую, пока что все вкусно, чисто и быстро за традиционно относительно умеренные деньги), я внезапно понял, что все не так уж и плохо. Не смотря на наличие определенно негативных мыслей и ощущений сегодня было интересно. А интересно, как по мне, стократ круче, чем хорошо и даже отлично. 


Ну и вполне возможно, что таки стоило позавтракать до собеседования. Я бы тогда был более вальяжным, спокойным, а поев непосредственно до встречи я и вовсе был бы сонно-расслабленным. И некоторое время назад я именно так бы и сделал. Но сонно-расслабленный я не заметил бы тех нюансов, тех деталей, которые и сделали день интересным.